Ведомости: Оксана Орачева: "Главная цель господдержки – чтобы эндаументы больше тратили"

28 марта 2020

Гендиректор Благотворительного фонда Владимира Потанина о главных трендах в сфере целевых капиталов

Фото: Евгений Разумный / Ведомости

В России около 200 эндаументов, и число целевых капиталов растет – два года назад их было 160. Эндаументы создают уже не только вузы и музеи, но и благотворительные фонды, школы, спортивные организации. Индустрия будет развиваться еще активнее, если в этом году законодатели примут поправки к закону о целевых капиталах.

– Что можно назвать трендом этого года в теме целевых капиталов?

– Мы видим активный интерес к теме эндаументов на самых разных уровнях власти, это началось в прошлом году. Раньше целевые капиталы были в основном в повестке Минэкономразвития, потом присоединилось Министерство культуры – благодаря их усилиям появились поправки в закон о меценатах. Но это были точечные решения.

Теперь же тему эндаументов включают в повестку крупных форумов, тема обсуждается в Совете Федерации, в конце прошлого года была принята «Концепции содействия развитию благотворительной деятельности до 2025 г.», где упоминаются эндаументы. На Культурном форуме в Ульяновске губернатор Сергей Морозов высказался о необходимости региональной поддержки эндаументов.

– Чем вы это объясняете?

– Один из факторов – определенный этап в развитии отрасли. Закону о целевых капиталах уже 13 лет, мы накопили достаточный опыт, чтобы показать результат и эффективность нашей работы. Второй фактор – распространение информации об эндаументах. Сейчас больше информации, в регионах появились центры знаний по целевым капиталам, проводятся исследования – число тех, кто разобрался в сути вопроса, постоянно растет. И, как следствие, еще один тренд – эндаументы формируются одновременно с запуском нового проекта как основа для его долгосрочного финансирования. То есть многие распробовали этот инструмент.

– Можете привести пример такого одновременного запуска и проекта, и эндаумента?

– Например, у Третьяковской галереи есть четыре мемориальных музея: дома-музеи Аполлинария и Виктора Васнецовых, Павла Корина и мастерская Анны Голубкиной. Третьяковка сделала развитие этих Малых музеев одной из своих стратегических целей. И вместе с реставрацией и переоборудованием самих музеев параллельно под это создается эндаумент. В прошлом году Третьяковская галерея создавала два эндаумента, один как раз под Малые музеи. Наш фонд передал в них 100 млн руб.

– Какие три совета вы бы дали тем, кто впервые создает эндаумент?

– Самый главный совет – определитесь, нужен вам эндаумент или нет. Целевой капитал – такой инструмент, который нельзя применять необдуманно, например, потому что это сейчас модно. Не нужно поддаваться всеобщему ажиотажу. Второе – хорошо разберитесь в организационной составляющей. Решите, например, создавать эндаумент внутри действующей организации или как отдельное юрлицо – фонд управления целевым капиталом. И в том и в другом случае есть свои тонкости, преимущества и недостатки, так что лучше проконсультироваться с более опытными коллегами, пройти стажировку, поговорить с юристами. И третье – продумайте стратегию фандрайзинга. Потому что нужно будет уложиться во временные рамки, установленные законом: 3 млн руб. собрать в течение одного года. Если примут поправки в закон о целевых капиталах, то этот срок будет увеличен, но все равно на фандрайзинг у вас есть не более полутора лет.

– Вы упомянули поправки к закону о целевых капиталах. В какой они сейчас стадии?

– На заседании Совета по развитию социальных инноваций субъектов РФ при Совете Федерации в конце февраля мы услышали, что законопроект планируется внести на рассмотрение в весеннюю сессию. Очень надеемся, что так это и произойдет.

– Что именно изменится в законе?

– Во-первых, снимается коллизия между различными законами, которые регулируют некоммерческие организации: есть закон о благотворительности, закон о целевых капиталах, об аудите и др. Где-то упоминается термин «виды деятельности», в другом про то же самое говорят уже «цели» или «сферы». Возникала путаница, что и кому можно делать, а что – нельзя. Одна из поправок снимает эти сомнения, и становится понятно, что благотворительные фонды могут создавать эндаументы внутри организации, а также поддерживать целевые капиталы других организаций.

Во-вторых, как я упомянула, увеличивается срок, который отводится на формирование эндаумента. Если за год собрали половину необходимой суммы, то срок может быть продлен на полгода. Многих это ограничение по срокам отпугивало, поправка позволит снять эти сомнения.

И третье – разрешен публичный сбор средств на этапе формирования целевого капитала. Пока что нужно с каждым заключать индивидуальный договор пожертвований. В некоммерческом секторе мы видим взрывной рост частных пожертвований через краудфандинговые и фандрайзинговые платформы – эндаументам тоже должен быть доступен этот инструмент.

– Исторически самые большие эндаументы у вузов и музеев – как в мире, так и в России. В каких еще сферах создание эндаументов сейчас перспективно?

– Одно из направлений, которое начинает развиваться, – поддержка здравоохранения, больниц и других медицинских учреждений. У фонда «Вера» есть эндаумент в поддержку хосписа, правда, они давно его создали и были первопроходцами из социальной сферы. При онкологическом центре им. Дмитрия Рогачева есть эндаумент-фонд «Наука – детям» – они финансируют научные исследования в области детской онкологии и поддерживают ученых. Благотворительный фонд помощи онкологическим больным AdVita («Ради жизни») недавно создал целевой капитал. В конце года зарегистрировали эндаумент для поддержки людей в психоневрологических интернатах «Вектор помощи».

В Петербурге есть фонд для помощи пожилым, его создал «Добрый город Петербург», в Пензе из средств эндаумента «Гражданский союз» поддерживает проекты низовых инициатив: хотите вы, например, клумбу – можете подать заявку и получить микрогрант.

В сфере образования раньше эндаументы были у вузов, а сейчас стали появляться и у школ. Спортсмены начали тоже смотреть в эту сторону: Сергей Галицкий, например, объявил о создании эндаумента для детской академии футбольного клуба «Краснодар».

– Если индустрия целевых капиталов в России в последние годы так развивается, зачем тогда менять закон? И зачем государству поддерживать эндаументы?

– Потому что нужно работать на развитие среды – чтобы было еще больше эндаументов, чтобы они пополнялись и активнее тратили. Я бы даже сказала, что главная цель господдержки как раз в том, чтобы эндаументы больше тратили – на образование, науку, социалку, спорт, культуру. Но для этого сначала нужно больше собрать и успешнее инвестировать. А закон невозможно принять один на все времена.

– В новом законе есть налоговые льготы для тех, кто жертвует в эндаументы?

– Налоговых льгот там нет. Есть закон о меценатах, и вот в нем позволяется на региональном уровне предоставлять налоговый инвестиционный вычет для тех компаний, которые жертвуют в целевой капитал государственных региональных учреждений культуры. Но им, насколько мне известно, пока можно воспользоваться только в Челябинской область и Крыму.

– Если нет налоговых льгот, в чем тогда господдержка?

– В прошлом году эксперты Института реформирования финансов назвали два главных сдерживающих фактора развития эндаументов: недостаток информации и непроработанность законодательной базы. Законодательство, я надеюсь, в этом году будет доработано. Следующим этапом должна стать информационная поддержка: чтобы сами чиновники чаще поднимали тему эндаументов на разных уровнях, чтобы у фондов была возможность рассказывать о себе. Плюс, конечно, если государственные деятели, публичные лица, политики поддерживают модель просто личным участием, это тоже серьезная поддержка. Кроме того, можно, например, если организация, в пользу которой создан целевой капитал, является социально ориентированной НКО, распространить на ее целевой капитал льготы для таких НКО – например, по аренде. И в целом распространить на целевые фонды целевых капиталов ряд возможностей, которые есть у других НКО.

– Кто у нас в основном жертвует в эндаументы? Можно описать портрет типичного донора?

– К сожалению, эта тема пока плохо изучена. Мы с коллегами из Томского государственного университета как раз проводим исследование: на основе анализа социальных сетей и других больших данных пытаемся понять, кто жертвует, каково поведение доноров, что их интересует и многое другое. Пока есть только предварительные результаты. Пока у нас есть только интуитивные предположения, что в целевые капиталы больше жертвуют организации, причем не обязательно крупные, но и малый и средний бизнес.

– В каких регионах целевые капиталы развиваются сейчас активнее всего?

– На Москву и Санкт-Петербург приходится примерно половина эндаументов, а вторая половина – на регионы. Мы видим, что целевые капиталы появляются в Сибири – в Омске, Томске; на Урале – в Перми уже есть не один целевой капитал, в Екатеринбурге тоже. Сейчас, после заявления губернатора, Ульяновск подступается к этой теме. В Приморском крае музеи изучают возможность использовать модель эндаументов. Кстати, еще один тренд – регионы задумываются об объединении ресурсов. То есть не каждая организация создает под себя целевой капитал и наполняет его, а делается один эндаумент, например, для поддержки культуры. Его вместе наполняют, а потом доход распределяют: например, выдают гранты на лучшие проекты.

– Какие еще проекты развития индустрии целевых капиталов есть у вашего фонда?

– Мы поддерживаем ряд исследований, проводим ежегодный форум, частично финансируем пять центров знаний в разных регионах – они получили от нас гранты на три года. У нас есть еще одна образовательная программа совместно с Бизнес-школой им. Саида (Оксфорд), но она шире, чем целевые капиталы, – в целом про социальные финансы.

– По итогам прошлого года расходы Фонда Потанина составили 1 млрд руб. – это рекордная сумма. С чем это связано?

– Это результат нашей работы по наращиванию, масштабированию нашей деятельности. Появились новые конкурсы (например, для музейных волонтеров), и в каждой из действующих программ добавился какой-то новый элемент. Запустили и развиваем совместно с Европейским университетом в Санкт-Петербурге трехлетний исследовательский проект про взаимосвязь культуры и уровня счастья, совместно с НИУ-ВШЭ реализуем проект «Пространство соучастия».

– Какие планы на ближайший год?

– Продолжать то, что начали. Из нового – появится программа, связанная со спортом как с социальной технологией. Сейчас мы проводим исследование, смотрим, какие проекты на эту тему уже есть в некоммерческом секторе, в течение года опубликуем результаты, обсудим их и попробуем запустить такую программу. &

Оксана Орачева

генеральный директор Благотворительного фонда Владимира Потанина

В 1989 г. с отличием окончила исторический факультет Пермского государственного университета. Кандидат исторических наук, магистр социальных наук (политология) Бирмингемского университета.
В Благотворительном фонде Владимира Потанина работает с 2010 г., с декабря 2014 г. – генеральный директор. В 2000–2010 гг. – директор Международной программы стипендий Фонда Форда в московском представительстве Института международного образования.
Автор более 50 научных публикаций.

Текст: Евгения Корытина

Источник: Ведомости№68 от 27 марта 2020.

Ведомости: Оксана Орачева:


СДЕЛАТЬ ВКЛАД